— Давай начнем с самого начала. Кем ты мечтала стать в детстве, до того как гандбол стал главным?

— Я пришла в гандбол в возрасте примерно девяти лет. Какой-то определенной цели в жизни у меня тогда не было — только школа. Мне нравилось пробовать себя в разном: большой теннис, плавание, волейбол. Но ничего особо не цепляло. Не то чтобы было плохо, просто я чувствовала себя не на своем месте. Потом к нам в школу пришла Лариса Анатольевна Пащенко, позвала на тренировку. Я пришла, попробовала — мне понравилось. И вот с этого момента, наверное, у меня и появилась цель. Я поняла, что хочу реализоваться в спорте, мечтаю об олимпийском золоте.

— А что именно тебя зацепило в гандболе?

— Это не шаблонная игра. Здесь постоянно что-то меняется, всё зависит от ситуации. Ты всё время думаешь, какое решение принять в тот или иной момент. Это нецикличный и при этом командный вид спорта. Тут и социум, и вообще всё, что нужно

— Ты сразу стала вратарем? Помнишь свои первые ощущения?

— Нет, мы были совсем детьми. Всех пробовали на разных позициях, вратарской линии как таковой не было. Я занималась с девочками постарше, у них уже вырисовывались вратари. И в какой-то момент те, кто играл в воротах, просто массово заболели. Оставшихся ставили по очереди, чтобы не бросать в пустые ворота. Когда подошла моя очередь, я встала и поняла: «Моё». Мне так понравилось! У меня сразу начало что-то получаться. Я подумала: «Наверное, это моё призвание».

— Как ты попала в систему «Ростова-Дона»?

— Всё довольно обычно. Мы занимались в спортивной школе в «Олимпе», откуда вышли и многие тренеры. Детей из нашей секции регулярно предлагают руководству «Ростова-Дона». Александр Владимирович Бурмистров позвонил родителям и пригласил меня в команду.

— Это было твоей целью с самого начала или так сложилось?

— Конечно, целью. Мы с детства тренировались здесь, в «Олимпе», видели Суперлигу, постоянно пересекались с основным составом. Так же, как сейчас к нам приходят малышки.

— Первые серьезные шаги — выступление за «Ростов-Дон-2» и победа в Высшей лиге. Как это было?

— Вообще первая ответственность, которая легла на плечи, ощущалась еще на Спартакиаде в 2022 году. Нам объяснили, что это очень важный старт. Мы ездили с Сергеем Анатольевичем и заняли второе место. Тогда Аня Сень и другие девочки из основной команды присылали нам напутственные видео перед финалом: «Давайте, вы сможете!». Тот матч мы проиграли в два мяча.

Спартакиада отличается от Высшей лиги, потому что там — фактически турнир на 10 дней, а здесь соревнования растянуты на весь сезон. Когда играешь долго, понимаешь: нужно действовать шаг за шагом. Один соперник, второй, третий — к каждому готовишься.

Этот сезон в «Ростов-Дон-2» был для меня первым и единственным. У нас сменился тренерский штаб, но с девочками мы были знакомы: пересекались в третьей команде. Просто раньше не работали с Александром Владимировичем и Майей Андреевной.

— Было тяжело?

— Не то, чтобы тяжело. У нас была цель, и мы её реализовали. На сборах нам сразу сказали: «Мы должны выиграть». Мы выиграли. Прошлый сезон дубль тоже выиграл, и планку нельзя понижать. Конечно, было давление: а вдруг не получится? Но эти мысли мы просто отгоняли.

— Какие эмоции запомнились от той победы?

— Если не ошибаюсь, финал был в Ставрополе, и судьба решилась ещё в первой игре. У нас было достаточно очков с запасом, мы делали селфи с девчонками. Радовались безумно, но и грусть тоже была — от того, что всё закончилось. Адреналин от побед, от полезных действий, осознание, что ты шёл к этому результату долгое время и у тебя получилось… Сложно описать словами. Просто очень сильно радовались.

— Этот сезон — твой дебютный в основе на высоком уровне. Что изменилось кардинально?

— Всё началось ещё в третьей команде: нас с Алиной Черновой по очереди привлекали к тренировкам с основой. Потом Алина травмировалась, и тренировалась только я. Мне давали шанс в сезоне с «Ижевском», мы ездили с Лерой Бабиной и Ульяной Буйновой. Позже меня заявили в Ростове.

Там было сложнее. У «Ростов-Дона» огромная фан-база, шум, гам. В дубле болельщики тоже приходили, но не в таких масштабах. Появилось давление: ты не хочешь никого подвести. Это был скачок, но именно тот опыт помог легче адаптироваться в нынешнем сезоне.

В том же сезоне меня заявили на матч с «Ладой», выпустили на 2–3 минуты. Это был другой опыт: с таким соперником мы раньше не сталкивались, и уверенности у меня не было. Я думала: «Что делать дальше?»

Нынешний сезон начался с Кубка Губернатора, где давали играть всем вратарям. Меня выпустили против «Черноморочки» со старта второго тайма, когда мы проигрывали четыре мяча. Давление было жуткое, но благодаря доверию тренеров я чувствовала: «В меня верят — значит, я могу».

Период адаптации был сложным. Боишься ошибиться, когда тебе доверяют время, хочешь выложиться по максимуму, а если не получается — это давит ещё сильнее. Приходишь домой и думаешь: «Блин, что я могла сделать иначе? А что было бы, если…».

Помню неудачную игру с Майкопом — у меня было «0 из 7». Тренерский штаб сказал: «Ну, было и было, играем дальше». И я поняла: даже если ошибаюсь, мне этим в нос не тыкают. Значит, и бояться нечего. Над ошибками нужно работать, но никто на меня за них не давит. Сейчас этого страха уже нет.

— Давай поговорим о матчах высочайшего уровня, например, с ЦСКА. Каково это — выходить, когда каждый сейв на вес золота?

— Изначально у меня не было ожиданий, что мне дадут игровое время. Я думала, что я — на случай, если что-то пойдёт не так или Насте Рябцевой понадобится отдых. В итоге Насте попали мячом в лицо, меня выпустили минуты на 2–3, может, до конца. Мне не было страшно. Я просто вышла и работала. Поставили на пенальти — я была готова. Мы с Галиной Габисовой разобрали игроков: кто куда бросает. У вратарей бывает такое состояние, когда ты просто знаешь, что сейчас отобьёшь. После игры я поймала себя на мысли: почему самый серьёзный соперник, а мне не страшно? Ведь до этого я боялась ошибаться.

— Отдельно хочется спросить про Галину Габисову. Кто она для тебя сейчас? Просто тренер, наставник или человек, который знает о тебе всё?

— Нет, она точно не просто тренер. Она — мой психолог, моя поддержка, отчасти друг. Конечно, грань между наставником и учеником не стирается, но у нас очень тёплые отношения. Я её бесконечно люблю, ценю, уважаю и благодарна за всё, что она в меня вложила. Она помогает и мне, и Насте Казьменко — молодым вратарям — влиться в коллектив и реализоваться.

— Был ли момент, когда её совет или поддержка оказались решающими?

— Мы всегда разбираем соперников. Выходя на площадку, ты уже примерно знаешь, кто куда бросает. Но если игра идёт не по нарисованному шаблону, если что-то меняется — она помогает прямо по ходу матча. Со стороны всегда виднее. Иногда стоишь в воротах, мяч залетает, а ты не понимаешь — куда? Где он вообще пролетел? И Галина Батразовна подсказывает. Перед семиметровым я иногда не знаю, что делать, и спрашиваю у неё прямо перед выходом: «Ну что думаете? Куда лучше?». У неё чуйка работает. Опыт, интуиция — не знаю, но она очень часто оказывается права.

— Как тебе атмосфера в основной команде? Кто помог влиться?

— Изначально приходишь и думаешь: «Здесь олимпийские чемпионки, люди с огромным количеством достижений. А я — восемнадцатилетний человек, который только Высшую лигу выиграл». У кого-то уже дети, а ты сам ещё ребёнок. И даже не знаешь, как обратиться: «Привет» или «Здравствуйте»?

Я подошла к своему куратору в училище, и она сказала: «Слушай, они твои коллеги. Ты должна их уважать, но вы — на равных. Да, у них больше побед, но вы в одной команде». После этого разговора у меня в голове что-то перевернулось. Я подумала: «Всё, минимум — "Привет!"».

Ко мне никто плохо не относился. Никакого пренебрежения не было, встретили очень тепло. С Настей Казьменко мы почти ровесницы, и были знакомы ещё до того, как обе попали в «Ростов-Дон». Мы тренировались вместе на одной площадке, делили её. Настя Шавман — она всегда очень тепло ко мне относится, защищает, место в автобусе отвоёвывает, если кто-то позарился. В общем, к кому бы я ни подошла — все отреагируют тепло и помогут.

— Чувствуешь ли ты сейчас больше ответственности после травмы Насти Казьменко?

— Я очень надеюсь, что Настя скоро восстановится и реабилитация пройдёт быстро. Ответственность, конечно, ощущается. Когда она травмировалась, я поняла: теперь нужно работать с удвоенной силой. Не то, чтобы я отлынивала, но стала гораздо требовательнее к себе. Причём не только в тренировочном процессе, но и в быту. Я, как минимум, не могу заболеть. Я не могу оставить Настю Рябцеву одну на площадке.

— Какие у тебя цели и мечты теперь, когда ты закрепилась на этом уровне?

— Мы с Галей перед каждым сезоном ставим цели. В дубле это было призовое место, первое место, попадание в Суперлигу. Обе цели реализовали. Перед этим сезоном Галя спросила: «Какие задачи ставишь?». Я ответила: «Хочу закрепиться в составе». И иду к этому. 

Я не ставлю себе одну масштабную, далёкую цель, до которой идти и идти. Я предпочитаю двигаться шаг за шагом, по чуть-чуть. Так как-то попроще.